Дом на улице Глинки

(Из семейной хроники)

I

Галерея

Предвкушая, какой дядюшке будет сюрприз, я мчусь с чемоданом по Театральной площади и в такт прыжкам, прямо на ходу, сочиняю детские стихи:

В воздухе бились, летали снежинки,
В доме горели неясно огни,
Шла я, бежала по улице Глинки,
Окна глазами искала одни.

Сейчас я влечу в любимую квартиру, где, что бы ни происходило, мне будут рады и дядюшка, и тетушка, и кузина. И все мои Басмановы такие же эксцентричные, причудливые, как и их квартира. И у каждого из них своя история, как и у этого дома.

Особняк на Глинке еще в 1799 году купил Луи Бенуа. А потом его сын и внуки - архитектор и художники прожили в нем так или иначе более века. Дом станет центром "Мира искусства". Рядом голубой Мариинский театр. Театральность как стиль живописи не подсказана ли была новой группе "Мира искусства" этим театром?

Галерея

Как-то дядюшка рассказал мне, что зелено-голубая Мадонна Леонардо да Винчи была открытием Бенуа. Я, конечно, сталкивалась уже и с картиной, и с репродукциями. Но мне в голову не приходило, что так называемая "Мадонна Бенуа" буквально связана с именем великого русского модерниста. Хотя, действительно, откуда в леонардовской Италии французы Бенуа? Оказывается, имя мадонна получила от художника ХХ века, раскрывшего тайну портрета. Окно, фон, одежды - ритм трех цветов: зеленого, коричневого, голубого. Впоследствии они будут знаковыми для творчества Бенуа.

Я не люблю анатомичность и натуралистичность великого да Винчи. Но зелено-голубые складки попадавшейся иногда на глаза репродукции мысленно выстраивались в маленькие мостики (как на Мойке): Бенуа, светло-бирюзовый Никольский собор, зеленовато-серый особняк, сине-серые плиты парадного подъезда, заветная дверь. После революции в доме были какие-то перестройки, несколько своеобразные, как и вообще наши отечественные реформы и перестройки. После отъезда Бенуа на третьем этаже жил другой замечательный художник - Николай Тырса.

Где-то перед войной в этой квартире поселились мои родственники: Павел Иванович, Наталья Георгиевна (урожденная Ланг) и их дочь Марианна Павловна. Дядюшка как-то со смехом рассказывал, что в почтовом ящике обнаружил письмо восторженного француза, писавшего, что жители этой квартиры должны быть счастливы оттого, что живут в квартире великого Бенуа.

Две огромные комнаты, одна из которых была дядюшкиным заповедником, архивом, мастерской, заполненной ценным и бесценным художественным хламом. Вторая разделена была лепной аркой и очень походила на огромный зал. Тут-то в детстве я мечтала устроить домашний театр. Двери застеклены были венецианским стеклом. Дядюшкины - каким-то гладким, туманно-серым, а двери зала-театра - как бисер, переливающимся сиреневым. Не беда, что стекол осталось мало. Одно вылетело от осколка снаряда еще во время войны. Другое держалось на каких-то легкомысленных палочках. Зато из шести стекол три были в целости и сохранности. Две дыры в двери были аккуратно закрыты картоном. Но дядюшка даже и не представлял, что эти венецианские стекла можно заменить какими-то простыми. Сразу в углу гостиной стояла белая изразцовая печь с медными дверками, которую мы всегда называли камином. У камина был, разумеется, столик. Но на каминной полке среди разноцветных ваз не было часов. И не только я, но все являвшиеся гости, утрачивали чувство времени. Один из дядюшкиных знакомых как-то уехал в три часа ночи на такси. И пришлось ему расплатиться собственными наручными часами, так как денег не было. Беседы захватывали, успокаивали, увлекали так, что разговорам этим не мог противостоять даже бешеный ритм жизни конца двадцатого столетия.

Discuss this in the Forum      Обсудить это на Форуме

Copyright ╘ 2003 by Natalya Vsevolozhskaya
Back to English/Russian Prose Index